decor
Следите за нашими новостями

«Прогнавший музу взашею…»: самый прагматичный лирик русской усадьбы

21.12.2015

В декабре исполнилось 195 лет со дня рождения Афанасия Фета – русского поэта-лирика немецкого происхождения. В истории русской культуры Фет остался прежде всего как большой мастер изящной словесности. Между тем, не менее интересна судьба Фета-помещика, доказавшего высокую экономическую эффективность русской усадьбы в условиях пореформенной России.

1974452.JPG
Афанасий Фет (портрет кисти И. Репина)

Лирика Фета, вошедшая в школьную программу, положенная на музыку, известна каждому:

Шепот, робкое дыханье.
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Сонного ручья.

Свет ночной, ночные тени,
Тени без конца…

Весьма драматична личная судьба поэта, его происхождение, как и кончина, является самым противоречивым моментом биографии. До 14 лет Афанасий Фет (правильнее – Фёт) носил старинную фамилию Шеншин. Его отцом считался богатый и просвещенный орловский помещик Афанасий НеофитовичШеншин, отставной офицер. В начале 1820 года он лечился в Дармштадте, где познакомился с 22-летней Шарлоттой Фёт – женой мелкого чиновника. В сентябре того же года она бросила семью и бежала с Шеншиным в Россию. Обвенчавшись с ним по православному обряду, Шарлотта взяла себе имя Елизаветы Петровны. Родившийся в декабре младенец был записан в метриках как сын Шеншина.

В 1834 году орловские власти вследствие доноса (по мнению современников, это сделали поклонники, отвергнутые красавицей Шарлоттой) стали наводить справки о рождении мальчика и браке его родителей. Шеншин, опасаясь, чтобы Афанасий не попал в незаконнорожденные, поспешил увезти ребенка в Лифляндию и стал хлопотать перед немецкими родственниками о признании мальчика "сыном умершего асессора Фёта". В конце концов, согласие было получено.

1974452.JPG
Бывший господский дом в родовой усадьбе Шеншиных Новоселках – здесь прошло детство А. Фета

Этот «благополучный» исход стал источником дальнейших жизненных несчастий будущего поэта. Из русского столбового дворянина он превратился в иностранца, разночинца, навсегда утратив право наследовать родовое имение Шеншиных.

Способ получения дворянского звания был только один – военная служба. После окончания Московского университета Фет поступает нижним чином в один из провинциальных полков. Вернув себе русское гражданство, добившись перевода в гвардейский полк (на это уходили лучшие годы!), он так и не достиг своей цели.Императорские указы постоянно поднимали планку воинского звания, обеспечивавшего получение дворянства. В 1858 году Фет ушел в отставку в чине штабс-ротмистра (соответствовавшего майорскому цензу), тогда как дворянство давал лишь полковничий чин.

Фет поселился в Москве и энергично занялся литературным трудом, требуя от издателей "неслыханную цену" за свои произведения. Трудный жизненный путь выработал в нем мрачный взгляд на жизнь и общество, стремление во что бы то ни стало компенсировать свои потери делало его тяжелым в общении человеком.

В 1857 году Фет женился (по расчету, утверждали современники) на Марии Боткиной и на следующий год вышел в отставку.

1974452.JPG
Мария Боткина - жена А. Фета (портрет кисти В. Серова)
Oказалась превосходной хозяйкой, очень почитаемой крестьянами Степановки и Воробьёвки за добрый нрав и постоянную помощь

В 1860 году он купил на юге Мценского уезда 200 десятин пахотной земли и недостроенный хутор Степановку. Его друг Иван Тургенев, навестивший Фета через некоторое время, шлет их общему знакомому вот такие строки: «Он теперь сделался агрономом-хозяином до отчаянности, отпустил бороду до чресл, о литературе слышать не хочет и Музу прогнал взашею...».

Действительно, романтичный поэт оказался вполне практичным хозяином: свою первую недвижимость —усадьбу Степановку Фет превратил в образцовую, как тогда говорили, «табакерку». Все поставил на ноги, умело распорядился землей, и цифры урожаев с фетовских полей украшали губернскую статистику, а знаменитую яблочную пастилу Фета доставляли ко двору самого императора.

1974452.JPG
Степановка – образцовая усадьба, где с 1877 года не было настоящего хозяина, но до сих пор плодоносят дички, выросшие на корнях фетовских яблонь, цел трехуровневый пруд, сохранились дорожки парка

В 1877 году Фет оставил Степановку и купил за 105 000 рублей имение Воробьевку в Курской губернии; под конец жизни состояние Фета дошло до величины, которую можно назвать богатством.

Борьба за возвращение потомственного дворянства шла около 40 лет, лишь к 1874 году Фет станет дворянином Шеншиным. Когда поэту-помещику было 53 года, он наконец-то дождался царского указа «О присоединении отставного гвардии штабс-ротмистра А. А. Фета к роду отца его Шеншина со всеми правами, званию и роду его принадлежащими».

Фамилия Фет, причинившая ему столько унижений и боли, вызывала у поэта резкое отторжение: везде — в официальных бумагах, в переписке, на столовом серебре — появился вензель Шеншина. Многие не понимали активности Афанасия Афанасьевича в этой области. Известна фраза Ивана Тургенева: «Как Фет, Вы имели имя; как Шеншин, Вы имеете только фамилию».

В Воробьевке наступил новый расцвет творчества Фета - поэта и переводчика. Как он сам писал в одном из писем 1891 года: "... с 60-го по 77-й год, во всю мою бытность мировым судьею и сельским тружеником, я не написал и трех стихотворений, а когда освободился от того и другого в Воробьевке, то Муза пробудилась от долголетнего сна и стала посещать меня так же часто, как на заре моей жизни".

В усадьбе поэта часто гостили известные деятели русской культуры Лев Толстой, Яков Полонский, художники Досекины, видные политики того времени. В гости к поэту пешком приходил Петр Чайковский, который часто гостил у брата в Уколово. Современник Фета поэт Алексей Толстой отмечал: «Фет - поэт единственный в своем роде, не имеющий равного себе ни в одной литературе».

1974452.JPG
Дом А. Фета в Воробьёвке

В то же время демократическая пресса и, в частности Михаил Щедрин (тоже владелец усадьбы, только не справившийся с хозяйством), критиковали Фета за его пристрастие к хозяйству, называли ярым крепостником. Тогда как крепостных у Фета не было ни в Степановке, ни тем более в Воробьевке. Конечно же, поэта угнетала подобная реакция. Быть прогрессивным на словах легко, а вот на деле, да ещё успешным — намного сложнее. И Фет писал Толстому: «Тургенев вернулся в Париж, вероятно, с деньгами брата и облагодетельствовав Россию, то есть пустив по миру своих крестьян… порубив леса, вспахав землю, разорив строения и размотав до шерстинки скотину. Этот любит Россию. Другой роет в безводной степи колодец, сажает лес, сохраняет леса и сады, разводит высокие породы животных и растений, даёт народу заработки — этот не любит России и враг прогресса»

1974452.JPG
ДЛюдская. Здесь Фет жил, когда перестраивался главный усадебный дом

1974452.JPG
Конюшня

Исследователь творчества А. Фета В. Кошелев побывал в Степановке и оставил о ней такие воспоминания:«В парке до сих пор растут деревья «культурных» пород: клен, ясень, береза, липа. Многие из деревьев мертвы — но ни одной сорной ольхи рядом не выросло. В бывшем саду много яблонь: конечно же, не те, фетовские яблони, а дички, выросшие на их корнях. Но до сих пор плодоносят и — вкусные. Огромный, в трех уровнях, пруд тоже каким-то чудом сохранился: не высох и не зарос, и до сих пор наполнен превосходной водою. Сохранилась и подъездная аллея, сто тридцать лет назад тщательно «убитая» щебнем и гравием. На эту подъездную дорогу (ею давно не пользуются) упали сверху мертвые деревья — но ни одной травинки из-под гравия так и не пробилось».

Итак, какой же опыт оставил нам Афанасий Афанасьевич Фет – поэт и орловско-курский помещик? Русская усадьба при рачительном знающем хозяине была экономически прибыльной. Это доказывает пример не только Фета, но и автора знаменитых «Писем из деревни» Александра Николаевича Энгельгардта. При хорошо организованном хозяйстве усадьба нередко становилась экспериментальной площадкой и осваивала новые способы переработки сельскохозяйственной продукции: являлся поставщиком Его Императорского Величества Фет благодаря своей знаменитой яблочной пастиле, вся Москва знала сливочное мало, производившееся в усадьбе Зенино, да и изумительное вологодское масло, покорившее Европу, тоже придумали в имении Кудрявом.

К сожалению, более частыми были примеры обратного порядка. Доверяя усадьбу управляющим (как не вспомнить здесь управляющего графа Ростова Митеньку из «Войны и мира», успешно разорившего некогда богатое семейство), владельцы нередко не имели никакого представления о реальном состоянии дел. Так, по воспоминаниям одного из сыновей графа Александра Николаевича Граббе, владельца усадьбы Васильевское Смоленской области (ныне реставрируется Инвестиционной группой компаний ASG), бывавшего в ней только в летнее время, один из управляющих, спешно покидая усадьбу во время отсутствия хозяев, даже оторвал все доски от амбара. Таких хозяев, относившихся к усадьбе только как к источнику дохода, было немало, именно благодаря им и формировалась мифология о неминуемом упадке русской усадьбы.

Светлана БОРОДИНА

Источники
archipelag.ru
7iskusstv.com
liveinternet
geocaching
liveinternet
potomki-1812.ru

Поделиться: