decor
Следите за нашими новостями

«Коллекция Сёмина собрана как коллекция»

08.02.2024

Прибывший в Казань для участия в расширенном заседании Общественного совета «Мира искусств» доктор искусствоведения профессор Вадим Садков дал эксклюзивное интервью редактору журнала Светлане Бородиной



- Уважаемый Вадим Анатольевич, мы очень рады Вашему приезду, благодарны за сотрудничество, в частности, за Ваши инициативы по включению работ из Большого собрания изящных искусств ASG в выставки, как это было с картинами Яна де Дюйтса «Рождество. Поклонение пастухов» и Франса Снайдерса «Натюрморт с устрицами и куропатками». А чем Вам так нравится именно эта работа Снайдерса?

- Вы понимаете, у каждого художника есть своя творческая биография, и она с чего-то начинается. Мы привыкли к Снайдерсу, прославляющему красоту, изобилие, избыточность материального мира. Работы Снайдерса и его мастерской представлены во многих крупных музеях мира, в том числе в России – в Эрмитаже, у нас в Пушкинском, в каких-то частных собраниях. Но ваша картина – редкая, чем и интересна. В том смысле, что эта ранняя работа художника показывает, на основании каких стилистических, типологических основ формировалось его творчество, какие мастера влияли на него. И может в какой-то картине ранней он больше похож на своих предшественников, на своих учителей, чем на такого вот типичного всеми узнаваемого Снайдерса. Повторюсь, она интересна именно своей нетипичностью, тем, что это -, безусловно, самая ранняя работа Снайдерса в музейных собраниях России. И самое главное, она показывает историю его творческой эволюции. Вот сейчас запланирована выставка в Санкт-Петербурге и в Москве, посвященная Франсу Снайдерсу и фламандскому натюрморту XVII века, и если в силу ряда организационных причин в Эрмитаж она не попадет, о чем я глубоко сожалею, то в Пушкинском она обязательно будет.


Франс Снейдерс
Натюрморт с устрицами и куропатками
Фландрия, около 1610 года
Дерево, масло. 50×66 см
БСИИ ASG, инв. № 04-1781



Фрагменты картины Франса Снейдерса
«Натюрморт с устрицами и куропатками» с
изображением фруктов, куропаток и устриц
БСИИ ASG, инв. № 04-1781

Перед отъездом в Казань я как раз сдал редактору текст каталога, и вашей картине Снайдерса отведено там подобающее ей место. Она очень хороша тем, что показывает истоки творчества Снайдерса, не просто Снайдерса зрелого периода: какие-то фрукты, цветы, анималистические натюрморты, а его начало, о котором мало кто знает.


Каталог выставки «Под знаком Рубенса»

- Я задаю вопросы и от себя, и от лица наших читателей, и вот такой детский вопрос: Снайдерс – любимый ученик Рубенса?

Вы знаете, такая легенда существует, правда она бытовала на уровне городских анекдотов и воспользовался ей один даже не искусствовед, а журналист бельгийский, который в период между двумя мировыми войнами опубликовал книгу, в которой старался доказать, что Снайдерс был арт-директором знаменитой мастерской, фактическим руководителем, а Рубенс был просто владельцем, светским человеком, очень образованным, к тому же английским шпионом. А за всю творческую составляющую мастерской отвечал Франс Снайдерс. Это конечно не так, все-таки Снайдерс – яркая творческая личность - не учился у Рубенса, Рубенс приглашал его как ассистента. У Снайдерса были другие учителя, а у Рубенса в мастерской так было поставлено дело, что он приглашал, кстати Ван Дейк тоже не учился у Рубенса, известных талантливых художников как ассистентов, которые выполняли важные части в его композициях. Он реализовывал свой замысел, отраженный в эскизе, а ассистенты в силу своей художественной специализации писали – один пейзажи, другой портреты, третий натюрморты. Вот Снайдерс как раз писал натюрморты.



На выставке, посвященной Снайдерсу, будет картина Рубенса «Союз Земли и Воды», читатели вашего журнала должны ее знать, это один из шедевров Эрмитажа, где натюрмортная часть исполнена Снайдерсом.

- Я почему спросила, Вы говорите, наша работа показывает начало эволюции творческой манеры Снайдерса, она не похожа на дальнейшее его творчество…

- Абсолютно, она не только не похожа, она даже не дает представления о том, что Снайдерс станет делать в зрелые годы. Она больше похожа на работы его учителей, но с другой стороны, и я уже об этом возможно где-то говорил, в силу ее нетипичности я, пока не взял картину в руки, до конца не верил, что это Снайдерс. Но качество живописи, даже в ранних произведениях любой крупный мастер, чем крупный мастер и отличается от просто хорошего ремесленника, профессионала, - в нем есть некая божья искра, заметная уже в ранних работах. И картина из вашего собрания, несмотря на свою нетипичность, очень качественная по живописи, даже оставив в стороне вопрос авторства, это - очень качественная живопись.



- А Вам не жаль, что Снайдерс пошел «не туда», куда обещал этой работой? В Елабуге в музее И.И. Шишкина есть его первая живописная работа, ее нашли во время ремонтных работ под половицей. Так вот, она абсолютно не похожа на его широко известные лесные пейзажи, это трогательный бесхитростный сельский пейзаж, интимный, теплый, какой-то венециановский. Я спросила, что с Иваном Ивановичем сделалось, почему он стал писать совершенно иначе, и получила ответ: «Переучили».

- Да, он же поехал в Дюссельдорф, где «отформатировали» его творческую направленность. Поэтому многие художники – немецкие, скандинавские, русские, которые там учились, они все очень похожи друг на друга. Поэтому эти скандалы с подделками, когда с картин, условно говоря, скандинавских или голландских художников, удаляют подлинную подпись и пишут «Шишкин», объяснимы, потому что они все типологически и художественными приемами похожи друг на друга.

- Снайдерса «переучили», или он сам переучился. Может напрасно он не пошел по тому пути, который предвещает наша картина? Он в ней очень трогательный, как знаменитые голландские завтраки, интимные, простые, как у Кальфа?

- Вы понимаете, он бы тогда не стал Снайдерсом, все-таки он создал свой стиль, свою манеру. Эволюция таких камерных изображений – пироги, банкетхе - не достигла того масштаба, который удался Снайдерсу. Снайдерс создал свой жанр, возможно, он и в микрожанре сумел бы сделать что-то оригинальное, но сложилось так, как сложилось. Снайдерса знают все как великого фламандского художника именно благодаря кругу его тем и узнаваемой манере.


Фрагмент картины Франса Снейдерса
«Натюрморт с устрицами и куропатками» с
изображением пирога в правой части
БСИИ ASG, инв. № 04-1781

- Мы сейчас работаем над концепцией Дворца изящных искусств ASG, который разместится в ОКН федерального значения. Он находится напротив здания, в котором мы сейчас беседуем, занимая целый квартал (К. Маркса, 17). В нем будут Императорские залы и залы, названные в честь крупных российских меценатов, мы уже публиковали в «Мире искусств» материалы, посвященные их меценатской и собирательской деятельности. Все они стремились каталогизировать собрание, а граф Александр Строганов делал это самолично, чем, по-Вашему, это было вызвано: был прекрасным знатоком искусства и понимал это, не мог найти кого-то, кому можно поручить эту работу?



- Вы понимаете, у нас в России просто не было таких людей, и в Европе они только стали появляться. Фактически до XVIII века роль хранителя галереи, ее исследователя исполняли художники-реставраторы, хотя реставраторов тоже не было, это были художники, которые по совместительству смотрели за сохранностью коллекций, им вверенных, они их изучали, делали какие-то описания, но самое главное, у нас в России не было долго специалистов подобного рода. Взять хотя бы эрмитажную – крупнейшую дворцовую коллекцию, кто ее изучал в XVIII веке? Немецкие художники-натюрмортисты, в XIX веке – Франц Иванович Лабенский. Настоящих ученых еще нет, их начинают готовить позже в университетах Германии, где формируется немецкая школа классического искусствознания. Строганов понимал, что лучше его эту работу никто не сделает.

- А вот человек, коллекционер, выше которого «только цари», богатый настолько, что по выражению императрицы, мотает и не может промотаться, который не собирается ничего продавать, зачем ему каталог?

- Ну, это может быть для собственного удовольствия, для рефлексии о своем жизненном предначертании, он же не собирал это, как Плюшкин, поэтому хотел систематизировать информацию, которой располагал, понимая, что у него не просто значительные, а выдающиеся произведения. Это доставляло ему эстетические и моральное удовлетворение, ему было интересно и приятно это

- Продлевание удовольствия?

- Да, да, да!



- Если взять коллекции Голицыных, Шереметевых, Юсуповых, Строгановых, какая Вам кажется более ценной? Или так нельзя ставить вопрос?

- Они очень разные

- Юсуповы – Франция, Голицыны и Строгановы – больше Италия

- Да, а Шереметев покупал голландцев, фламандцев, потому что они дешевле. Шереметев был довольно скупым человеком. Когда я делал выставку в Серпуховском музее «Голландско-фламандская живопись в музеях и частных собраниях России», я как раз познакомился с публикациями о коллекционерской деятельности Шереметева, с одной стороны, он в молодости учился в Голландии в Лейденском университете, но тогда он ничего не покупал. Он быт типичным повесой, прекрасно проводя время в Лейдене, ну, наверное, и науки какие-то постигал, не только одним удовольствиям предавался.

А картины он начал собирать вскоре после смерти жены и дочери, которые очень близко случились по времени, он уходит с государственной службы, переезжает в Москву – Кусково, Останкино – и поручает своему управляющему, который остался в Петербурге, покупать картины иностранных художников, преимущественно голландских и фламандских, на Петербургской бирже, и дает указание покупать подешевле. Неслучайно он строит голландский домик в Кусково, в нем отчетливо проявляются нидерландская ориентация, германо-язычная, я бы сказал, что отличает его от Строгановых и Юсуповых.

- Вадим Анатольевич, а Вы читаете наш журнал?

- Ну, а как же, как председатель редакционного совета я просматриваю каждый номер, а что интересно – обязательно прочитываю.



- А что Вам интересно?

- А мне интересно то, что составляет предмет моих непосредственных научных изысканий

- Старые мастера?

- Да, старые мастера, и мне очень нравится, как активно ваши сотрудники занимаются изучением коллекций, по итальянской части прибегают к помощи итальянских коллег, что работа идет не просто ради процесса, а дает результат; они не просто дают ценные советы, помогая с атрибуцией, а публикуют материалы о вашем собрании, вводят их в научный оборот. Одно дело, когда картины фигурируют во французских антикварных каталогах, и совсем другое, они включены в монографии ведущих европейских искусствоведов и входят в международный научный обиход.



- К нашей беседе хочет подключиться друг нашего журнала и музея доктор педагогических наук, профессор, лауреат Премии Правительства РФ Роза Закировна Богоудинова. Вопрос от нее.

- Вы сейчас называли фамилии Строгановых, Голицыных, Шереметева… вот пройдет определенное время, кого из наших современников будут называть как меценатов, коллекционеров?

- Мне часто задают этот вопрос, и я всегда в первую очередь называю три фамилии – Мауергаузы, Андриан Мельников и Ирина Баженова. Они очень разные. Коллекция Мауергаузов вся в России, так же, как коллекция господина Сёмина находится здесь в Казани. Коллекция Мельникова с точки зрения локации состоит коллекция Баженовой вся в Амстердаме. Раньше она регулярно привозила картины, графику в Россию для участия в выставках, сама финансировала выставки… но все вещи были привозными, их привозили-увозили. А у Мауергаузов и Алексея Сёмина коллекция стопроцентно, ну или на 85% находится в России. При любых международных неурядицах, мы можем любоваться предметами, организовывать выставки, изучать и т.д.

- Значит, продолжение есть, доказательство тому – место, где мы находимся?

Да, понимаете, что еще очень важно: коллекция господина Сёмина собрана как коллекция! Я могу назвать множество людей, у которых очень достойные произведения импрессионистов, русского авангарда и т.д., они используются как украшение интерьера, демонстрация статуса, вложение денег, потому что всем ясно, что с течением времени картины будут только расти в цене, то есть предметы искусства у состоятельных россиян выполняют разные функции, но все они входят в то, что социологи называют престижным потреблением. А здесь произведения собираются во имя самих произведений, нас окружает коллекция, и это очень важно!

Светлана Бородина







Фотогалерея

Поделиться: