Глава 7. Хождение во власть, или Для чего бизнесмену политика?

стр. 130–155

Алексей Сёмин

7. ХОЖДЕНИЕ ВО ВЛАСТЬ, ИЛИ ДЛЯ ЧЕГО БИЗНЕСМЕНУ ПОЛИТИКА

Вместо ретроспекции.

Следующая глава носит несколько отвлеченный характер: в ней я не столько рассказываю, сколько размышляю. Поэтому я посчитал возможным вместо ставшей уже привычной для читателя "ретроспекции" использовать фрагмент моей кандидатской диссертации.

"В любой стране радикальные социальные изменения неизменно сопровождались качественными сдвигами в социальной структуре, сопряженными с усилением социальной мобильности. Вступление общества в полосу социальных катаклизмов всегда характеризовалось резким увеличением проницаемости межклассовых, межгрупповых барьеров, возникновением и ростом новых социальных групп и слоев, изменением психологии людей. Современный период развития России, как и другие драматичные периоды ломки, не является исключением из правил.

Экономическая реформа и преобразования базиса общества, плюрализация форм собственности с необходимостью повлекут изменения его социальной структуры: исчезновение одних и появление других социальных слоев, становление среднего класса, формирование гражданского общества, которое в XX веке понимается как демократическое, рыночное и правовое.

Несмотря на то, что понятие "гражданское общество" уже давно стало традиционным для многих западных социологов и политологов, тем не менее до сих пор не существует его общепринятой универсальной теории. Завершенного и потому поддающегося унифицированию экономических, социальных, политических, нравственных параметров нормального состояния гражданского общества нет ни в одной стране.

До тех пор, пока живо человечество, будет существовать и стремление к созданию нового лучшего общества. Важно лишь понять и не претендовать на знание рецепта совершенного общества, которое не может продолжать изменяться, реформироваться и развиваться".

Пять - шесть лет назад, когда в стране заметно активизировалась политическая жизнь, в плавание по этому неизведанному, бурному морю отправились и первые предприниматели. Многие тогда недоумевали: для чего им-то, сколотившим неплохой по тем временам капитал, решившим все бытовые проблемы, занятым интересным делом, нужна вся эта выборная суета? К тому же многие из них теряли на ней серьезные деньги. Во-первых, на финансирование своей предвыборной кампании - ибо предпринимателю, в отличие от "официальных" кандидатов, все расходы нужно было оплачивать самому. Во-вторых - и это было куда более существенно - время, которое он отдавал прежде зарабатыванию денег, приходилось тратить "на политику" Ну, в самом деле, для чего тому же Константину Боровому, весьма удачливому предпринимателю первой волны, заработавшему уже колоссальное состояние, не лишним посоветоваться с коллегой. понадобилось "идти во власть"? Признаться, задавал себе этот вопрос и я, но ответа тогда не нашел.

На сессиях Государственного Совета Татарстана бывает

Теперь о том же часто спрашивают и меня. Что выдает определенные чувства большинства людей, наблюдающих, как в жесткую схватку за депутатский мандат вступают предприниматели, явно не зарящиеся не невеликую зарплату народных избранников. Значит, пришло время объясниться.

Если провести сравнение с Западом, то можно убедиться, что тамошние бизнесмены вовсе не так увлеченно играют в эту, ставшую в России поистине национальной, игру. Есть, конечно, и на их небосклоне яркие политические звезды, залетевшие из бизнеса. 35-ый президент Соединенных Штатов Америки Джон Кеннеди, например, принадлежал к одному из богатейших кланов Америки. Рокфеллеры нередко посылают своих сыновей на политическую службу. Постаравшись, можно наскрести десяток таких фамилий на столетие. У нас же только за последние десять лет счет серьезным предпринимателям-политикам перевалил, наверное, за сотню. Что за притча? Я начал понимать причину на собственном опыте, по мере того, как скромный инвестиционный фонд стал превращаться в группу предприятий "Образование"

На Западе давно уже созданы все условия для того, чтобы человек мог спокойно заниматься своим бизнесом. Механизм экономики, сформированный столетиями, так отлажен, что его практически невозможно радикально изменить. Да если бы кто-то и возгорелся вдруг законодательным разрушительством, никто бы этого ему не позволил. Конгрессмены занимаются шлифовкой существующих законов, адаптацией их к складывающимся реалиям, а вовсе не революционными преобразованиями, как российское Федеральное Собрание или Государственный Совет Татарстана. Если западный бизнесмен занялся политической карьерой, то скорее всего, для того, чтобы сменить образ жизни, испробовать себя в чем-то новом. Подозреваю, что и Рокфеллерам просто наскучило управлять наследственными миллиардами, вот они и подались в политику.

Иное дело у нас. Здесь все гораздо прозаичнее. В какой-то момент каждый предприниматель упирается в некую невидимую, но, тем не менее, очень реальную стену из правил и законов, действующих на сегодняшний день. Нет, вернее, он уподобляется паровозу, перед которым кончились рельсы, то есть законы и правила, в соответствии с которыми можно было бы двигаться дальше. Их нельзя изменить, потому что их попросту не существует. Правовые нормы надо еще сформировать.

В этих условиях предприниматель, достигший определенного уровня, ясно начинает понимать, что перед ним лишь два варианта дальнейшей жизни. Либо он останавливается перед реалиями жизни, и хотя сладко ест и мягко спит, это он себе уже обеспечил, но неизбежно деградирует как профессионал. Либо идет во власть и пытается создать условия, необходимые для перевода своего дела в более серьезный масштаб. Иного не дано.

Вспомним, с чего начиналось, собственно, отечественное предпринимательство? С кооперативов, микроскопических на фоне государственного "народного хозяйства". С подвалов оно начиналось, с этакого экономического андеграунда. Дальнейшее движение стало возможным лишь потому, что предприниматели так или иначе смогли провести необходимые законы и решения через законодательные органы разных уровней, через правительство страны и руководство регионов. Если использовать созвучие английского лобби" (lobby - кулуары) с русским "лоб", то можно сказать, что эти упорные ребята собственным лбом прошибли ту незримую стену, которая отделяла нас от экономической Европы. Разумеется, поначалу они не могли сами рассчитывать, допустим, на депутатский мандат - тогда слово "кооператор" даже звучало подозрительно - но в кулуарах действовали, как видим, успешно.

Я использовал понятие "первая волна предпринимательства". Следует, наверное, объяснить, какой смысл в него вкладывается, хотя придумал деление не я, а журналисты. Первая волна - это как раз те самые кооперативные подвальчики, с которых все начиналось. Рискованные первые шаги отчаянных людей. Вторая - небольшие предприятия, иногда даже совместные, с более цивилизованными производственными отношениями. К третьей можно отнести акционированные предприятия периода приватизации. И наконец, четвертая волна, в которую мы сейчас вступаем - это предпринимательская деятельность в условиях еще не сложившейся окончательно, но уже приобретшей достаточно определенные очертания рыночной экономики. Деление, разумеется, весьма условное, но для рабочих целей вполне годится.

Для представителей второй и третьей волн "прой- Да если бы кто-то ти в депутаты" тоже было сложно. Но они, зная проблему изнутри, на собственном опыте изучив все рифы и пороги, подстерегавшие предпринимательство на разрушительством, отечественном эрзац-рынке, сумели найти и поддержать тех кандидатов, чья позиция, идеология была им близка. Эти депутаты и вспахали законодательное поле, на котором постепенно прорастало отечественное предпринимательство.

А в итоге выиграло общество, люди. Сейчас уже никто не рискнет опровергать тот факт, что с развитием предпринимательства были сняты многие и многие житейские проблемы, десятилетиями мучившие наших сограждан: тот же товарный дефицит канул в прошлое благодаря, главным образом, предпринимательской активности. Да, появились новые, неведомые нам раньше проблемы. Но во всяком случае, условия для самосоздания, для раскрытия личности стали несоизмеримо лучше, чем во времена недоразвитого социализма. А я убежден, что любому нормальному человеку свойственно желание свободно реализовать отпущенные ему свыше способности.

На Западе давно уже созданы все условия для того, чтобы человек мог спокойно заниматься своим бизнесом. Механизм экономики, сформированный столетиями, так отлажен, что его практически невозможно радикально изменить. и возгорелся вдруг законодательным никто бы этого ему не позволил.

Очень хорошо, когда депутатами становятся учителя, врачи, писатели. Они приходят в законодательные и представительные органы с глубоким пониманием и осмыслением тех проблем, которыми живут народное образование, здравоохранение и культура. Представляя во власти эти сферы, депутаты не позволяют забывать об их значении для нормального развития общества. Может быть, именно благодаря тем средствам, которые они "выбивают" из бюджета, еще как-то теплится жизнь в наших школах и больницах, библиотеках и издательствах. И уж только депутаты, на себе испытавшие все невзгоды этих учреждений, могут с максимальной разумностью распределить выделенные деньги в рамках отрасли. Однако, следует помнить: прежде, чем делить, надо заработать. А вот это станет реальным лишь в том случае, если последовательно и грамотно будут проведены экономические реформы.

Есть еще одна категория специалистов, которые во все времена и во всех странах требуются парламенту. Именно они придают закону отточенность формул, умело состыкуют его с другими законодательными актами и делают множество другой полезной работы. Понятно, что речь идет о юристах. Но и юристы имеют достаточно отдаленное отношение к экономике, которая единственно и позволяет претворить в жизнь большую часть благих законодательных намерений депутатов. Без экономической основы многие социально направленные законы, пусть даже отлитые в безупречную правовую форму, останутся всего лишь листом бумаги. Интерес они будут представлять разве что в качестве учебного пособия для правоведов.

Перечень профессионалов, достойных занимать места в законодательном органе власти, можно продолжить и далее. Но я не стану этого делать: обидишь ненароком кого-то из коллег по Государственному Совету РТ, не назвав и их специальность. Вообще, сила любого парламента, включая и Госсовет Татарстана, в который я имею честь входить, заключается именно в адекватном представительстве всех социальных слоев. Если законодательный орган действительно представляет собой срез общества, значит, он способен принимать решения, учитывающие интересы всех групп населения, выдвинувших в него своих представителей. Одно это могло бы оправдать широкое парламентское представительство - если, конечно, не путать его с засильем в законодательном органе администраторов и чиновников.

Но кроме названного достоинства, у депутата - специалиста какого-либо профиля есть и еще одно неоспоримое преимущество: он не просто защищает интересы своей отрасли, он еще и понимает их. Просто хорошо понимает, о чем говорит. Именно поэтому при голосовании я всегда прислушиваюсь к их мнению.

Кто из нас не вопрошал в сердцах: ну почему каждый лучше меня, специалиста знает, как надо лечить, учить, писать и так далее - недостающий глагол читатель может проставить сам. Это подметил еще ироничный Пушкин: Онегин у него "...читал Адама Смита и был глубокий эконом, то есть судить умел о том, как государство богатеет, и чем живет, и почему не нужно золота ему, когда простой продукт имеет."

Америку принято считать страной узких специалистов, где человек, сверлящий дырку, может не иметь ни малейшего представления о том, для чего она предназначена. Нас, скорее, можно назвать страной бесстрашных дилетантов. Как-то попал мне в руки старыйпрестарый "Крокодил" времен апогея борьбы с "вейс- ', то бишь с генетикой. Кариманизмом-морганизмом" катура изображала зловредного ученого, разглядывающего в микроскоп пресловутых мушек-дрозофил, в то время, как в безнадежной очереди к нему сидели корова, лошадь и еще какие-то представители полезной сельскохозяйственной фауны. "Вот куда идут народные денежки!" - вопиял, наверное, здравый смысл специалистов широкого профиля. В самом деле, добро бы куры, свинки, пчелы, наконец, - а то мушки, от которых, понятное дело, ни привесов, ни надоев. Вот и истребили всех генетиков, кибернетиков и прочих "лжеученых". Теперь возим из-за границы компьютеры и восторгаемся какой-нибудь иностранной буренкой, заменяющей целую нашу ферму. Как видим, дилетантство может быть не только бесполезным: вооруженное властью оно становится агрессивным и крайне опасным.

Все это я говорю к тому, что недостаточно собрать в законодательном органе власти определенное количество любителей Адама Смита, чтобы он мог принимать решения, способные вывести нашу экономику из тяжелого прорыва. На мой взгляд, без экономистов, без финансистов, причем, не только теоретиков, но обязательно - практиков, любой наш парламент - Федеральный ли, республиканский — будет недееспособен. Между тем, в Государственном Совете Татарстана, например, депутатов, непосредственно связанных по роду основной деятельности с экономикой, включая генеральных директоров постсоциалистических, то есть акционированных предприятий, можно насчитать не более 15 человек. А это всего лишь 10 процентов от всего состава. Если же учесть, что представдальнейшей жизни. ления о "хороших" экономических законах у новой генерации - предпринимателей и старой — хозяйственных руководителей далеко не всегда совпадают, то процент депутатов, намеренных серьезно реформирожизни, и неизбежно вать экономику, а не имитировать этот процесс, будет еще меньше.

Надеюсь, мой ответ на вопрос: "для чего предприниматели идут во власть?" был достаточно развернутым и убедительным. Считаю, что два с лишним года назад, вступив в избирательную кампанию, сделал правильный выбор и по сей день нахожусь в состоянии уверенности в этом.

Однако принять решение - испытать себя на политической арене, еще не значит осуществить задуманное. Да и решиться, честно говоря, было непросто - хотя бы и по меркантильным соображениям. В тот момент был принят закон, запрещающий "совместительство" депутатской и какой-либо иной работы. А я не был Боровым, чтобы безболезненно позволить себе полностью отойти от предпринимательства и жить на накопленные миллионы. В конце концов, сомнения финансового порядка были побеждены, тем более, что они не были доминирующими.

В сложившихся условиях предприниматель, достигший определенного уровня, ясно начинает понимать, что перед ним лишь два варианта Либо он останавливается перед реалиями деградирует как профессионал. Либо идет во власть и пытается создать условия, необходимые для перевода своего дела в более серьезный масштаб. Иного не дано.

Труднее было оставить предприятие, которому было столько всего отдано. Но к тому времени в "Образовании" были уже подготовлены кадры, которые могли вести дело дальше, а не погубить созданное. Ну, а председателем совета директоров на общественных в законодательном началах я оставался бы в любом случае. И хотя все было непросто, выбор в пользу политической деятельности был сделан - по причинам, изложенным выше.

Позднее, когда я уже стал народным депутатом Татарстана, ситуация изменилась: от идеи поголовно "освобожденных" депутатов пришлось отказаться. Две трети моих коллег облегченно вздохнули: им позволено было продолжать и основную свою работу. В сущности, с самого начала было ясно, что несомненно разумный принцип профессионального парламента западного образца рано еще пересаживать на татарстанскую почву. Слишком много было факторов его отторжения. Начиная с отсутствия достаточно состоятельных людей, которые могли бы, не думая о доходах, причем, не только посвятить себя политической деятельности, и кончая туманными перспективами на жизнь, если депутату, уже оторвавшемуся от прежнего места, не повезет на следующих выборах. Эти чисто психологические мотивы могли стать причиной того, что законодательный орган Татарстана лишился бы лучших, наиболее полезных ему людей. Что было чревато плохими последствиями уже не для конкретных личностей, а для республики в целом.

Полагаю, главная заслуга в том, что политическая "дискриминация" наиболее компетентных в своей области людей была все же отменена, принадлежит Президенту Татарстана. Все в общем-то знали о его манере поспешать медленно и запрягать лошадь Хождение во власть в обычным способом - впереди телеги, а не наоборот. И хотя он, разумеется, не стал давить на тех, кто готовил законы о выборах и статусе депутата, которые и послужили причиной некоторой первоначальной сумятицы в рядах кандидатов - но постепенно Минтимера Шариповича поняли и с мнением его не могли не согласиться. Но до этого надо было еще дожить. А пока меня ждал тяжкий избирательный марафон.

До той поры я участвовал в выборах только в качестве избирателя. Теперь пришлось убедиться, что избирательная кампания - далеко неоднозначное и уж совсем не простое мероприятие. Поскольку привык подходить к любому новому делу системно, начал с изучения теории. Прежде всего, самому необходимо было не приблизительно, а точно усвоить некоторые вроде бы общеизвестные понятия. Вместе со мной штудировал новый предмет и весь коллектив "Образования", тогда нас было около ста человек. Обшарили личные и общественные библиотеки, подняли всю имеющуюся литературу. Создали штаб и четко распределили функции. Наши социологи на протяжении всей кампании вели мониторинг избирательских предпочтений - и, кстати, очень точно спрогнозировали результат голосования. Не жалели мы сил и времени на встречи с людьми — в школах, Домах культуры и вообще везде, где их можно было собрать. Хотя многие кандидаты пренебрегали этой хлопотной формой общения, как малоэффективной. Постепенно в округе не осталось, пожалуй, ни одного дома, ни одной квартиры, где не побывали бы мои добровольные агитаторы.

Должен сказать, что вся эта огромная работа держалась только на энтузиазме и выносливости моих коллег, которые понимали, что дело вовсе не в моих личных амбициях, что время требует нашего присутствия во власти. Можно сказать, что несколько месяцев жизни они полностью посвятили этой общей цели. За понимание, за товарищескую поддержку я очень им благодарен.

Недостаточно собрать органе власти определенное количество любителей Адама Смита, чтобы он мог принимать решения, способные вывести нашу экономику из тяжелого прорыва. На мой взгляд, без экономистов, без финансистов, теоретиков, но обязательно - практиков, любой наш парламент - федеральный ли, республиканский — будет недееспособен.

Выборная стратегия подавляющего числа кандидатов довольно точно укладывалась тогда в два варианта. Одних своей мощью поддерживали властные структуры - и на этом все было построено. Другие, напротив, яростно власть критиковали, надеясь, видимо, сыграть на естественном недовольстве людей свалившимися на них трудностями, прежде незнакомыми. Я не был "официальным" кандидатом - хотя бы потому, что в коридорах власти меня тогда никто не знал. Но и не воевал с аппаратом, потому что не приемлю ни оголтелой критики всего сущего, ни разрушительной демагогии. По-видимому, это состояние и называется "независимый кандидат"

Между тем, встретиться мне пришлось с достаточно серьезными соперниками. Право представлять в Государственном Совете Татарстана Ометьевский избирательный округ оспаривали семь кандидатов. И среди них не было ни одного легковеса. Большинство уже имели опыт прошлых избирательных кампаний, а один был депутатом трех или даже четырех созывов Верховного Совета республики. Противостояли мне: уважаемый профессор одного из казанских вузов; известный в Татарстане предприниматель, уже сформировавший к тому времени изрядное состояние; опытный аппаратный работник, который знал, кажется, всех значительных лиц республики и все знали его; посланец коммунистической партии... Уважаемые, известные люди, опытные бойцы политических фронтов. Конкурировать с ними было очень непросто.

Уже после первого тура голосования я сильно зауважал своих социологов, которые предсказывали мне уверенную победу: от основного своего соперника я действительно оторвался с преимуществом в три с узких специалистов, половиной раза. Второй тур принес победу абсолютную. По-видимому, это обстоятельство сыграло свою роль и в том, что на первой сессии меня избрали в Президиум Государственного Совета РТ. Не скрою, столь впечатляющий результат был мне приятен. Однако вряд ли можно было отнести его на счет только она предназначена. моей личности. Напомню: я был тогда просто неким Нас, скорее, можно малоизвестным молодым человеком 27-ми лет, который вроде бы неплохо зарекомендовал себя в предпринимательской деятельности. Толково проведенная избирательная кампания значила, безусловно, мнотое, но не все.

Стоило подумать, что же так изменилось в нашей жизни, почему большинство фаворитов прежних лет сошли с дистанции далеко от финиша?

Я размышлял над этим столь серьезно, что даже вступил в дискуссию на страницах газеты "Вечерняя Казань", которая тоже пыталась разобраться в случившемся. "Закончился двухмесячный выборный марафон, - писал я тогда. - Настало время перевести дыхание и осмыслить его итоги. Причем сделать это необходимо предельно объективно - даже если результаты выборов не совсем совпадают с лестными представлениями о себе некоторых участников забега." В сокращенном виде мои выводы выглядели следующим образом.

Америку принято считать страной гое человек, сверлящий дырку, может не иметь ни малейшего представления о том, для чего назвать страной бесстрашных дилетантов.

При всех издержках избирательная кампания 1995 года показала качественно иной уровень демократии. Хотя мы все еще только идем в сторону цивилизованных общественных отношений.

Нет смысла говорить о "выборах" прошлых десятилетий. Самым примечательным в них было то, что люди вообще шли на избирательные участки. Причем, шли дисциплинированно и массово, сохраняя при этом полное равнодушие к сути явления.

Но и первые настоящие выборы конца восьмидесятых - начала девяностых годов были еще не демократией, а, скорее, преддверием ее. Люди действительно выразили свою волю. Но выбирать пришлось между теми, кто уже показал свою несостоятельность, и теми, кто еще никак не проявил себя (не было такой возможности). Определяла успех чаще всего сила критического запала кандидата. Многих из них всеобщая волна отрицания прошлого и вынесла наверх. А вот что делать с властью дальше - они не знали. И потому поражение прежних любимцев публики на новых выборах было неизбежным. Так и произошло.

Для многих неудачливых кандидатов все это оказалось столь неожиданным, что они нашли единственное объяснение: подтасовки. Самое огорчительное: убеждая других, они поверили этому сами, обрекая себя на повторение собственных ошибок. Можно сколько угодно твердить о "партии власти" и обвинять избиркомы во всех смертных грехах. Но нельзя не понимать: столь массовый характер подтасовок просто невозможен. Тайно брошены десятки бюллетеней, сотни, наконец - допускаю такую возможность. Но поражение представителей общественных движений и партий республики было настолько сокрушительным, что причиной его мог стать только менталитет общества, массовые настроения избирателей - неважно, плохи они или хороши на наш взгляд.

Вот почему так важно сейчас тем, кто претендует на роль влиятельной общественной силы, понять истинные причины происшедшего. Существуют объективные процессы, от воли конкретных людей не зависящие. Они-то и дали о себе знать.

Нас часто уверяли, например, что огромная часть населения очень грустит об ушедшем прошлом, когда масло стоило три шестьдесят, а колбаса - два двадцать. Но выборы показали, что наши сограждане вовсе не так наивны. Они прекрасно помнят, что дешевого масла нам тогда полагалось 400 граммов в месяц на душу, а пайку колбасы надо было еще отлавливать, стоя в длинной очереди. О многом сказали кандидаты от коммунистов - и о бесплатных квартирах, и о низких ценах. Не сказали лишь одного: как добиться того, чтобы дешевого и бесплатного хватало бы всем? Судя по всему, дороги ко всеобщему благополучию они не знают и сами. Избиратели это поняли. В результате лишь один коммунист прошел в Государственный Совет.

Выявилась на выборах и непопулярность крайне националистических настроений. Только один кандидат из тех, кто строил на них предвыборную кампанию, стал депутатом. Основная же масса избирателей продемонстрировала иные политические взгляды.

Практически остались вне парламента представители некоторых оппозиционных демократических партий, по-прежнему занятых, главным образом, политической борьбой. Она может вызвать лишь отвращение у наблюдающего за ней народа, переживающего труднейшие времена. Подтверждение тому - тот факт, что кандидаты блока политических партий и движений "Равноправие и Законность" не сумели прислать хотя бы по одному наблюдателю на каждый избирательный участок. О какой социальной базе здесь можно говорить?

Я не был "официальным" кандидатом - хотя бы потому, что в коридорах власти меня тогда никто не знал. Но и не воевал с аппаратом, потому что не приемлю ни оголтелой критики всего сущего, ни разрушительной демагогии. По-видимому, это состояние и называется "независимый кандидат".

При всем уважении к различным политическим взглядам, я считаю: произошло то, что должно было произойти.

Как это ни странно звучит из уст победившего кандидата, моя предвыборная программа выглядела не слишком выигрышно. Но она, на мой взгляд, была честной. Наверное, я могу порой переоценить свои возможности, но на любые и всяческие посулы, которые так щедро раздают иные кандидаты в период жениховства, я, может быть, по политической незакаленности, совершенно не способен. Разумеется, я сознавал, что человеку, задавленному жестокими проблемами, психологически легче слушать и услышать того, кто скажет: "Иди за мной, и через неделю тебя ждет светлое будущее". Мне тоже хотелось избирательских симпатий, но не такой ценой.

Политологический термин "электорат" переживает обычно перед выборами пору своего расцвета. Он становится необыкновенно популярным в средствах массовой информации, не сходит с уст кандидатов, ему посвящают свои исследования целые социологические центры. А через пару дней после голосования отправляют в самое дальнее хранилище - до следующих выборов. Я все-таки стремился видеть перед собой не некий безликий электорат, а живых людей.

Разобравшись с теорией, мы поняли, что можем использовать не только чужой, но и свой опыт агитации. Чем "Образование" привлекло в своем время чековладельцев? Полной открытостью и столь же полным отсутствием легкомысленных, не говоря уж о заведомо лживых, обещаний. Вспоминаю заголовки, которые журналисты давали газетным материалам, рассказывающим о корпорации: "Фонд акционеров, не склонных к аферам", "Фонд "Образование" не рискует и другим не советует", "Ставки надо делать на надежных"... Следуя этому принципу, я полностью исключил из своих предвыборных речей слова "починю водопровод"", "проложу дорогу". Нечто подобное обещают многие, но не выполняет никто. Не выполняют по одной простой причине: пока не решены коренные проблемы, построить коммунизм в одном отдельно взятом избирательном округе нельзя.

Если и была в моей избирательной кампании доля популизма, или, говоря более откровенным языком, "завлекаловки", то совершенно невинная. Ну, сфотографировался на фоне подаренного плюшевого медведя со своим маленьким тезкой и однофамильцем Алешей Семиным, которого нашли мои агитаторы в том же избирательном округе. Завезли на пару встреч дешевый стиральный порошок прямо с "Нэфиса" - да и то больше для того, чтобы продемонстрировать преимущества работы без посредников, как это пред- и всяческие посулы, которые так щедро полагалось делать в нашем Торговом доме, тогда еще будущем. (Многочисленное племя невесть откуда взявшихся посредников, из-за которых, естественно, растут цены - тоже, кстати, серьезная экономическая проблема, о которой я упоминал в своей предвыборной программе).

В то же время мы понимали, что не обещать ничего сверхъестественного - маловато для признания ценности, предприятия ли, человека ли, неважно. Требуется и оптимистическая перспектива. В период популяризации фонда мы говорили о том, что "Образование" намерено строить благополучие акционеров на успехе рыночных реформ, на цивилизованной, естественной экономике, которая только и может дать благосостояние стране и ее народу. Почти то же самое я повторял избирателям. Нельзя решить социальные и духовные проблемы общества, прежде чем коренным образом не изменится ситуация в экономике. Но можно и нужно упорно и последовательно создавать к тому реальные предпосылки. На это уйдут годы. Но иного пути нет. А вот о том, что именно может сделать для экономического подьема республики конкретный депутат Государственного Совета, я стремился объяснить избирателям со всей доступной мне доходчивостью. И пожалуй, самым отрадным во всей избирательной кампании было то, что люди, судя по результатам голосования, меня поняли. Значит, в сознании наших сограждан действительно произошел серьезный перелом.

Как это ни странно звучит из уст победившего кандидата, моя предвыборная программа выглядела не слишком выигрышно. Но она, на мой взгляд, была честной. Наверное, я могу порой переоценить свои возможности, но на любые раздают иные кандидаты в период жениховства, я, может быть, по политической незакаленности, совершенно не способен.

Из прошлой избирательной кампании я вынес и еще один урок. О роли средств массовой информации в демократизации общества сказано так много, что кажется, будто знаешь об этом все. Оказалось, что и здесь меня поджидали свои открытия.

Журналисты, в свое время затупившие на теме свободы слова, плюрализма мнений немало перьев, обращаются к ней сегодня все реже. Не сразу и поймешь, в чем тут причина. Может быть, устали в борьбе сначала с политической цензурой, теперь — с экономической. А может, наоборот, считают тему неакНа это уйдут годы. туальной, потому что довольствуются достигнутым и Но иного пути нет. уверовали, что "никто пути пройденного у них не отберет". Если верно последнее, то, боюсь, с оптимистичными выводами они несколько поспешили.

Я вспоминаю газеты, журналы, телевидение периода гласности. Были, конечно, издержки, была многословная пена, были жутко прогрессивные идеи, на поверку оказавшиеся весьма завиральными. Но ведь и впрямь писали и говорили свободно, спорили, приводили аргументы и факты, убеждали друг друга и читателей.

Нам еще кажется, что ничто не изменилось с тех пор, но смотреть телевизионные политические дебаты стало почему-то гораздо менее захватывающим занятием. Мы еще не забыли дороги к газетному киоску, но идем туда порой просто по инерции... Не потому ли, что все чаще снова видим в газетах и на экранах набившее изрядную оскомину единомыслие? Что же происходит с нашими, еще недавно безбрежно свободными средствами массовой информации?

Я повторял избирателям, что нельзя решить социальные и духовные проблемы общества, прежде чем коренным образом не изменится ситуация в экономике. Но можно и нужно упорно и последовательно создавать к тому реальные предпосылки.

Постепенно становится понятно: свобода слова — это вовсе не свобода каждого выкрикнуть с помощью газеты или телевидения любое угодное тебе обвинение или свобода поделиться с миром очередной утопической идеей. Для того, чтобы изменить к лучшему нашу все еще нескладную жизнь, необходимо последовательное и ответственное воздействие на общественное мнение. Надо не только уметь однажды внятно выразить свою мысль, надо еще и добиться, чтобы она дошла до людей, чтобы они поняли и поверили тебе. Пока такую возможность имеет по-настоящему только государственная власть, финансирующая телевизионные каналы, издающая газеты. И в этом я вижу определенную ущербность нашей демократии.

Разумеется, государство должно иметь свою идеологию и проводить ее в массы - очень печально, что пока национальная идея, способная объединить страну, по существу, не сформирована, или, во всяком случае, размыта до неуловимости. Но когда возможностью влиять на общественное мнение обладает только государство, это чревато весьма опасными последствиями. Истина, как не мною сказано, рождается только в споре идей.

При всем уважении к демократам образца 1990 года, приходится признать, что они уже не владеют умами сограждан, как это было в эпоху гласности. Тогда государство все еще безропотно несло на себе все финансовые расходы говорящих и пишущих СМИ, но уже опасалось диктовать им свою волю. Теперь ситуация изменилась: с телевизионных экранов и со страниц газет слышна только оплаченная музыка. Все объяснимо: с возникновением информационного рынка и достаточно жесткой конкуренции на нем, экономическая сторона печатного и эфирного дела вышла на первый план. Деньги стали нужны не только для того, чтобы у журналистов был хлеб с маслом, но и - главное! - на производственные нужды.

Так и получилось, что теперь донести свои взгляды до людей может лишь тот, кто представляет достаточно серьезный капитал или сам настолько состоятелен, что способен профинансировать их тиражирование: оплатить масштабную пропагандистскую кампанию на телевидении, издавать свою газету, словом, "поработать с населением". От факта никуда не денешься.

Но не будем торопиться с осуждением того, что считается нормальным во всем мире, где почти нет изданий, живущих только за счет реализации тиража. В самом факте определенной экономической зависимости средств массовой информации нет ничего плохого, если рычаги влияния на подавляющую их часть не сосредоточены в одних руках. Другими словами, газет, журналов, телевизионных каналов, должно быть много - и они должны быть разные. Проводя идеологию различных социальных слоев, различных структур - государственных и частных, они и обеспечат обществу искомый плюрализм мнений.

Эта схема несколько ущемляет претензии некоторых наиболее амбициозных журналистов, которые склонны считать свое мнение истиной в последней инстанции и не слишком озабочены доказательной стороной публикации. Но я убежден, что лучшие, ощущающие ответственность за свое слово перед обществом, найдут издание или телевизионный канал единомышленников. К конце концов, взгляд на жизнь, который не совпадает ни с чьим другим в целом мире, наводит на размышления о несколько неадекватном и они должны быть восприятии самого мира.

Сознаю, что эта схема, как любая другая, носит упрощенный характер, в жизни все сложнее. Но это обстоятельство не отрицает еще, на мой взгляд, самой схемы.

Так или иначе, но известный монополизм местных СМИ, с которым я столкнулся в ходе избирательной кампании, привел к мысли дополнить спектр обществу искомый газетного рынка республики еще одним изданием. Так плюрализм мнений. появилась газета "Образование". Разумеется, это не газета о корпорации, хотя сотрудники редакции очень многое делают для того, чтобы донести до жителей республики верное представление о том, что мы делаем и чем живем. В общем-то "Образование" в достаточной мере на слуху, но нередко мнение о корпорации основывается именно на слухах, прошу извинить за невольную тавтологию. Самое же главное, что наша идеология принципиально схожа с точкой зрения газеты, которую мы поддерживаем, на экономические, политические, социальные явления в жизни республики. Мы действительно единомышленники.

В самом факте определенной экономической зависимости средств массовой информации нет ничего плохого, если рычаги влияния на подавляющую их часть не сосредоточены в одних руках. Другими словами, газет, журналов, телевизионных каналов, должно быть много - разные. Проводя идеологию различных социальных слоев, различных структур - государственных и частных, они и обеспечат

Несмотря на известную отвлеченность моей предвыборной программы - речь в ней шла о достаточно общих, а не локальных явлениях - могу сказать, что определенную ее часть я уже выполнил. Развитие рыночных реформ - это не только верные макроэкономические решения правительства. В еще большей степени успех зависит от усилий всех участников процесса, которые на каком-то этапе и переводят количестНад очередным номером.

Главный редактор газеты "Образование"

Татьяна Морозова (справа) и корреспондент Альфия Мансурова. во в качество. Смею думать, что свой вклад в создание рыночной инфраструктуры республики внес и я.

О некоторых своих законодательных инициативах я уже рассказывал в предыдущих главах. Первый опыт был не то, чтобы неудачным, но, скажем так, неоднозначным. Поправка к закону о разгосударствлении и приватизации государственной собственности РТ, которую я предложил Госсовету, могла бы, сняв ограничения на продажу акций промышленных предприятий, в значительной мере ускорить продвижение республики к реальному рынку. Еще за полгода до окончания срока действий ИПВ было ясно, что эти ограничения означают неизбежную стагнацию фондового рынка. А следовательно - резкое сокращение инвестиций, в которых так остро нуждается промышленность республики. Но зато руководители предприятий могли еще несколько лет жить вольготно и спокойно: сторонний инвестор им не грозил. Лобби "красных директоров" в то время было достаточно сильным, они сумели продлить "мораторий" еще на два с лишним года. Но моя совесть чиста: я сделал все, что мог, для того, чтобы препоны на пути инвестиций в экономику республики были сняты. Стремился привлечь внимание к этой проблеме, выступая в печати и на телевидении, упрямо беспокоил депутатов на сессиях и заседаниях Президиума. Надеюсь, что все это поможет быстрее принять законопроект, подготовленный правительством республики, который в значительной степени перекликается с идеями, высказанными мною весной 1995 года.

Продолжением темы стал еще один мой законопроект — об инвестиционных фондах в РТ. Во время чековой приватизации этими структурами занимались многие: половина населения республики стала акционерами шестнадцати инвестиционных фондов. Теперь лишь два из них платят дивиденды, остальные скромно молчат. Разумеется, это ненормальная ситуация. В сложившихся условиях крайне необходимо законодательное регулирование деятельности инвестиционных фондов. С одной стороны, они должны постоянно ощущать строгий контроль. С другой — фондам, которые намерены действительно заниматься инвестиромоей предвыборной ванием в экономику Татарстана, нужна поддержка, нужны определенные льготы, ибо стратегическая направленность не избавляет их от необходимости выплачивать дивиденды уже сегодня. В России ограничились тем, что создали законодательство о паевых фондах, но это только часть проблемы. Во-первых, так называемыми ПИФами, на мой взгляд, отнюдь не исчерпывается инструментарий фондового рынка. Во-вторых, необходимо как можно быстрее защитить Развитие рыночных вкладчиков от возможности появления на фондовом горизонте новых МММ, тем более, что люди понесут в инвестиционные институты уже не бесплатно домакроэкономические ставшиеся им чеки, а "живые" деньги. Доходность государственных ценных бумаг, вкладов в Сбербанк и коммерческие банки сегодня снижается, значит, население объективно будет вынуждено обратиться со зависит от усилий своими сбережениями в инвестиционные институты, как это практикуется во всем мире. Думаю, Государственный Совет РТ оценит актуальность моего законона каком-то этапе проекта.

Еще об одной законодательной инициативе, касающейся развития в республике книгоиздательства и книжной торговли, я подробно рассказал в отдельной главе — "Слово о словах". Не буду повторяться, выра- в создание рыночной жу лишь надежду, что коллеги-депутаты поддержат меня.

За три года, пролетевших с прошлых выборов, кое-что изменилось в нашей жизни к лучшему, хотя проблем, конечно, не убавилось. Рыночные отношения стали неотьемлемой частью отечественной экономики, и уже заметны первые добрые результаты этого. Мы спорим уже не о том, упала экономика до конца или все еще летит, а предметно обсуждаем способы ее подъема. Канули в прошлое романтические, иллюзорные надежды на легкий и скорый путь к новой экономической реальности. На смену пришла мрачноватая, но твердая решимость пройти его до конца. Предупреждения Президента Татарстана о том, что все попытки противиться вхождению республики в социально ориентированный рынок бессмысленны, дошли, кажется, и до самых непонятливых.

Несмотря на известную отвлеченность программы - речь в ней шла о достаточно общих, а не локальных явлениях - могу сказать, что определенную ее часть я уже выполнил. реформ - это не только верные решения правительства. В еще большей степени успех всех участников процесса, которые и переводят количество в качество. Смею думать, что свой вклад инфраструктуры республики внес и я.

Убежден, что на острие рыночной реформы в ближайшие годы окажутся именно предприниматели - плоть от плоти ее. Дел у тех из них, кто взял на себя нелегкое бремя власти, будет много. И если моя следующая избирательная кампания состоится, буду строить ее на тех же принципах, что и прошлую. Надеюсь только, что убедить избирателей будет легче уже потому, что все эти годы они могли наблюдать за моей деятельностью и в Государственном Совете, и на посту руководителя динамично развивающейся корпорации. А люди всегда ценят результат.