Глава 4. Новые мытари, или Разговор с фининспектором об этике
НОВЫЕ МЫТАРИ, ИЛИ РАЗГОВОР С ФИНИНСПЕКТОРОМ ОБ ЭТИКЕ
Ретроспекция.
Напротив меня сидит дама приятной наружности и гневно сверкает глазами. Дама - майор налоговой полиции. А сердита оттого, что я с занудливой вежливостью снова и снова прошу ее показать мне официальную бумагу, в которой указывалось бы, что она имеет право изьять копии некоторых документов - а именно это дама и намерена сделать. "Вот закон, - говорю я, - в нем четко расписана процедура изьятия документов. Разрешается она только в случае возбуждения уголовного дела или только по мотивированному представлению, утвержденному руководителем налоговой службы. Есть оно у вас?" "Ну и что? Нельзя же все в инструкции записать". "Скажите, а для чего вам понадобились копии именно этих документов, к налогам отношения вообще не имеющие?" "Да как вы смеете, - несколько наигранно вскидывается моя собеседница. - В чем вы нас подозреваете?"
Увы, основания для сомнений у меня есть. "Изьять" она собирается как раз те документы, которые мы собираемся вскоре представить как доказательства в арбитражный суд. К налогам они имеют отношение весьма косвенное, но, надо полагать, противной стороне очень хотелось бы взглянуть на них заранее...
За семь лет предпринимательской деятельности — это первый случай, когда я вмешался в ход проверки. А счет их идет уже на сотни. Были, конечно, порой разногласия с налоговой службой, но они благополучно разрешались в нормальном процессе взаимодействия. Но такого, почти открытого использования неэтичных, мягко говоря, приемов до сих пор не встречалось. Впрямую фальсифицировались документы. "Теряли" декларации, хорошо еще сохранились документальные свидетельства, что все было представлено вовремя. Четыре месяца нам не давали акта проверки: не стесняясь, выжидали удобного момента.
И все это несмотря на то, что я, депутат, имею возможность беспрепятственно попасть в кабинет к любому должностному лицу, встретиться с прессой, выступить по телевидению, в конце концов - обратиться к Президенту РТ. Руководитель "Образования" - человек достаточно защищенный, и все же давление было весьма ощутимым. А что уж говорить о тысячах других предпринимателей, для которых любой "нескромный" вопрос к налоговикам может незамедлительно обернуться вопросом "быть или не быть" ему самому.
До недавних пор, признаться, я не особенно задумывался над ролью налоговых служб в жизни общества. Так не заботится человек о зонтике, пока нет дождя...
Одно светлое пятно: ни руководитель налоговой инспекции Шамиль Сагитович Бадамшин, ни начальник налоговой полиции Сергей Викторович Машин налет на "Образование" не санкционировали. Более того, ни по одному пункту взаимоотношений у нас нет расхождения во взглядах. Хорошие, деловые отношения сложились таким же товарищеским и с большинством сотрудников уважаемых налоговых органов. Но идеология, действия некоторых из них и привели меня к написанию этой главы.
Проблема сбора налогов существует в любой цивилизованной стране — в меру цивилизованности она и решается. Народ и правительство нашего государства семьдесят с лишним лет она волновала значительно меньше, точнее - вообще не волновала. И без налогов все национальное богатство принадлежало "государству", то есть лицам, им управляющим. Схема финансирования государственных нужд была предельно упрощенной и осуществлялась за счет всего валового национального продукта.
Убежден, что отношения налоговых служб с предпринимателями должны быть скреплены рукопожатием, как и отношения с государственной властью.
В условиях цивилизованного общества (а мы объявили, что стремимся им стать) ситуация меняется коренным образом. Налоги становятся основным (практически единственным) источником пополнения государственной казны. Государственная собственность, конечно, остается, но доходы от нее не идут ни в какое сравнение с налоговыми поступлениями. Следовательно, налоги - это и боеспособная армия, и эфФективное здравоохранение, и обеспеченное образование, и процветающая культура... Еще пару лет назад мало кто сопоставлял эти понятия. Сегодня - следует отдать должное журналистам - каждая домохозяйка уже поняла, что бастующие из-за невыплаченной зарплаты врачи, неотремонтированные дороги, нищие школы имеют общее происхождение, которое на языке специалистов называется низкой собираемостью налогов. Нет доходов - нет и расходов.
Осознание этой взаимосвязи - первый этап перехода от полного отсутствия налоговой культуры к обществу цивилизованных налогоплательщиков, периода весьма сложного. Доживем, наверное, и до той поры, когда государство введет разумные размеры налогов, а граждане будут не только исправно платить все положенное, но и знать, на что их деньги потрачены. Однако сегодня я оставляю за рамками размышлений проблему несовершенства существующего налогообложения: об этом уже сказано и написано почти все. Констатируя факт - да, наше законодательство в этой области резко отстает от жизни - хочу все же акцентировать внимание на другом аспекте проблемы.
Законы, хороши они или плохи, надо исполнять. Законопослушный гражданин обязан быть законопослушным налогоплательщиком. Но послушным именно закону и только закону, а вовсе не лицу, к сбору налогов приставленному. Другими словами, и платиться, и собираться налоги должны в строгом соответствии с законодательством. Элементарное правило, почему-то с трудом приживающееся на нашей почве.
И вот тут в полный рост встает вопрос: кто они, новые мытари?
Мытарей, то бишь сборщиков налогов недолюбливали, как свидетельствует Библия, уже в древней Иудее. Их и нельзя любить, как нельзя любить, например, стоматологов. Однако ж врача, дерущего зубы — если это хороший врач - мы уважаем. Хотя приятных эмоций при виде его ожидать было бы странно.
Я не обещаю любить налогового инспектора. Но я хочу его уважать. Замечено: когда начинается провер-ка, то вместе с уровнем адреналина у бухгалтера поднимается и уровень профессионализма. Потому что налоговик всегда грамотнее в своем деле, чем бухгалтер. Или, по крайней мере, опытнее. Или хотя бы должен быть таковым. Во всяком случае, налоговая проверка концентрирует внимание и интеллектуальные возможности сотрудников любого предприятия, потому что все понимают: это серьезно. Никакой аудитор такого результата не добьется. Вот почему я всегда за проверки, которые проводят налоговики.
Но при условии, если своими правами налоговые * службы будут пользоваться только в полезных обществу целях. Таких я вижу две: выявление злостных неплательщиков и своевременный контроль (с целью предотвращения ошибок) за деятельностью добросовестных налогоплательщиков. Иных целей быть не должно.
Значение налогообложения нынешняя государственная власть понимает лучше, чем кто бы то ни был. И потому изначально наделила налоговые службы большими, очень большими полномочиями. Ничего общеналоговой инспекции го с недавними финотделами при горисполкомах. Там тихие семейные женщины обсчитывали на арифмометрах кучку чудом сохранившихся частников, да и то не всегда успешно (помните, в "Золотом теленке": "с Фининспектора я смеялся!"). Сегодняшняя налоговая инспекция задумывалась как организация до зубов компьютеризированных профессионалов высочайшего класса, идеально знающих законодательство и строго следующих ему.
Возникла и другая проблема. Деньги, в силу своей специфики, неизбежно требуют особых мер воздействия на среду, в которой вращаются. Проще говоря, нужны силовые структуры. С одной стороны, необходимо "выбивать" налоги из тех, кто платить их не хочет. С другой - защищать самих налоговых инспекторов от вполне реальных опасностей. Так появилась налоговая полиция, тоже вооруженная до зубов, но уже в буквальном смысле слова. Ее сотрудникам выдали оружие, красивую форму и даже сочинили для них гимн, что-то вроде: "в налоговой полиции служить - это значит верным Родине быть". (Если под Родиной подразумевается государство, то правильнее, по-моему, "верным закону быть"). Создание налоговой полиции было своевременным и правильным решением. То, что ее сотрудников наделили большими правами, тоже не вызывает сомнения.
Закончив процесс творения, можно было бы воскликнуть "и это хорошо!" в ожидании мощного денежного притока в бюджеты всех уровней.
Однако довольно скоро стало ясно, что когда целая область деятельности формируется с нуля, решать кадровые вопросы достаточно сложно. Если знания и опыт - дело наживное, то психологические установки человека, напротив, дело трудно изживаемое. Между тем, эти люди до своего вознесения в налоговые службы жили рядом с нами и принесли в свои весьма полномочные органы все проблемы и все непонимание Мытарей, то бишь проблем, характерные для общества в целом.
С руководителем Шамилем Сагитовичем Бадамшиным, начальником налоговой полиции Сергеем Викторовичем Машиным ни по одному пункту взаимоотношений у нас нет расхождения во взглядах. Хорошие, деловые отношения сложились и с большинством сотрудников уважаемых налоговых органов. Но идеология, действия некоторых из них и привели меня к написанию этой главы.
Назову лишь главные среди прочих. Во-первых, на недолюбливали, как мой взгляд, налоговые службы заражены застарелой советской болезнью: неуважением к людям, которых они должны контролировать. С таким подходом можно вызвать у "клиентов" лишь совершенно отчетливое любить, как нельзя желание уйти "в тень" и не платить вообще ничего. любить, например, Во-вторых, и в новых службах все так же неизбывны злоупотребления служебным положением. Цели могут быть различными - от корыстных до репрессивных, но итог неизбежен: теряется уважение и к налоговым службам, и главное - к закону.
Поговорим об этом подробнее, тема того стоит.
Подтвердив свое убеждение: налоговые службы выполняют важную государственную функцию, их проверки необходимы - зададимся все же тремя простылюбить налогового ми вопросами. Как, что и в какие сроки они должны проверять?
Итак, как проверять? Можно, например, давить и давить на тех, кто ругает на чем свет стоит нашу безумную налоговую систему, бьется из последних сил, вновь и вновь втаскивая сизифов камень налогов - но все же платит, платит и платит. Именно на их долю, как ни странно, выпадают оскорбительные допросы, тягучее, как жвачка (выплюнуть бы - да нельзя), "изучение документов" и тому подобные мучения. Эта курочка, несущая золотые яйца, чаще всего становится вожделенной добычей государственных поваров, которые варят жиденькую бюджетную похлебку.
сборщиков налогов свидетельствует Библия, уже в древней Иудее. Их и нельзя стоматологов. Однако ж врача, дерущего зубы - если это хороший врач — мы уважаем. Хотя приятных эмоций при виде его ожидать было бы странно. Я не обещаю инспектора. Но я хочу его уважать.
Все просто. Они, законопослушные, не скрывающие своих доходов, особо уязвимы для налоговых служб. Подловить их можно на чем угодно. Несовершенство и запутанность сегодняшнего законодательства, калейдоскопно меняющиеся правила игры делают ошибки бухгалтера - даже самого опытного и знающего - практически неизбежными. Где-то он не доплатит, где-то переплатит, весь вопрос в масштабах ошибки. Во всяком случае, опытному налоговику не представляет труда разобраться: где добросовестное заблуждение, а где злонамеренность. Но почему-то, как правило, налоговые службы предполагают именно второе...
Разумеется, независимо от причин, за ошибку должен быть наложен и выплачен соответствующий штраф. Виноваты? Заплатите, ребята, все положенное - и впредь не ошибайтесь. Но для чего надо создавать вокруг любой рутинной проверки обстановку недоброжелательности и подозрительности? К чему эта постоянная готовность демонстрировать силу? Предприниматель, создавший сотни рабочих мест, наладивший нужное обществу дело, достоин уважения и поддержки даже если он, имея миллиардные обороты, допустил незначительную налоговую ошибку.
Карать следует тех, кто сознательно не платит налогов. Неважно, делается это из примитивно-корыстных соображений или по "идейным" мотивам - из-за несовершенного законодательства. Эти люди, пользуясь благами, созданными обществом, не желают ничего обществу платить - и тем самым ставят себя вне закона. К ним вполне применим весь спектр прав, данных государством налоговым службам. К тем, кто оказывает сопротивление, безусловно, оправдано насилие. По этому поводу можно вспомнить массу вызревших в недрах общества афоризмов: "народ, который , "добне хочет кормить свою армию, кормит чужую" ро должно быть с кулаками" и так далее.
Бороться с криминальными метастазами (а уклонение от налогов, несомненно, уголовное деяние) необходимо всеми доступными обществу средствами, ибо они захватывают уже жизненно важные органы экономики. Но все дело в том, что метод безоглядного прессинга здесь совершенно неэффективен. Именно злостные неплательщики в итоге оказываются в абсопредприниматели, лютном выигрыше и относительной безопасности - ибо проворачивают свои делишки под покровом "тени" Доказательство тому - хотя бы наглые объявления: "обналичим", по существу означающие отмывание "грязных" денег. С этими все ясно: чем скорее они будут разоблачены и прекратят свое существование, тем лучше.
Но почему за апостола Петра должен отвечать апостол Павел? Не по-божески как-то получается.
Вопрос второй - что проверять? Вопрос отнюдь не праздный. Правда, для некоторых налоговиков его, похоже, не существует: они убеждены, что имеют право потребовать любой документ. Предпринимателю ситуация представляется вовсе не столь однозначной - и не потому, что он хочет что-то скрыть от закона. Но что я, скажите на милость, должен думать об инспекторе, который приходит проверять исполнение налога на прибыль, а заглянуть норовит в совсем другие папки? Да к тому же именно в те, которые незадолго до этого пыталась втихую "увести" бывшая наша сотрудница, известная крайне тесными связями с весьма полномочной организацией, претендующей на собственность корпорации? Разумеется, эти документы открыты, например, для суда, но для чего они внезапно возникшему налоговому инспектору?
И, наконец, в какие сроки должна проводиться проверка? Контролирующих организаций ныне существует великое множество (к сожалению, их количество отнюдь не пропорционально порядку в нашей экономике). Есть республиканская и городская налоговые инспекции, есть республиканская налоговая полиция, есть больничные кассы и пенсионные фонды... Если сосчитать все, так итог зашкалит, пожалуй, и за полсотню. Причем свои фискальные функции они исполняют с особым удовольствием. С их неизбежным, как стихия, существованием можно было бы примириться, если бы все ограничивалось "кратковременными осадками". Просмотрели за день-другой все нужные бумаги, оперативно составили акт - и, как говорится, до будущей весны. А если проверки длятся месяцами? Если они явно и изначально нацелены на создание дополнительных осложнений для проверяемых? Если забираются нужные ежедневно документы? Если руководитель и бухгалтер вместо того, чтобы заниматься делом, вынуждены стоять перед контролером по стойке "смирно" и отвечать на одни и те же вопросы по пять, десять, пятнадцать раз? Добро бы, подобная бесцеремонность была вызвана обоснованными подозрениями на криминал. Но подробная и неспешная речь ведется порой вокруг каких-нибудь пяти миллионов, проведенных "не по тому" счету.
Законопослушные не скрывающие своих доходов, особо уязвимы для налоговых служб. Подловить их можно на чем угодно. Несовершенство и запутанность сегодняшнего законодательства, калейдоскопно меняющиеся правила игры делают ошибки бухгалтера — даже самого опытного и знающего - практически неизбежными.
При этом некоторые налоговики как-то особенно ловко читают тексты законов. Им говорят: инструктивным письмом налоговой инспекции Российской Федерации запрещено проводить проверку налогов на прибыль свыше 30 дней. А мы, отвечают, не прибыль, а НДС у вас проверяем. Ну, не прислали из центра аналогичного распоряжения по НДС (может, полагали, что на местах сами додумаются) - так что ж, это дает основание устраивать пятимесячную блокаду? Особенно удручает прямо-таки детская уверенность в полной своей безнаказанности: "Сколько хотим, столько и проверяем, и ничего нам за это не будет"
Для полноты картины можно добавить еще один выразительный штрих. Из четырех государевых слуг, щедро потративших несколько месяцев своего рабочего времени на заведомо бессмысленную работу, двое вопреки всем этическим нормам - были мужем и женой...
Между прочим, та явно заказная акция устрашения корпорации "Образование", выразившаяся в длительном, ежедневном и бессмысленном лицезрении налоговых полицейских и инспекторов, закончилась ничем. Попробовав вначале припугнуть штрафом в 3 миллиарда рублей, бедные мытари сдались под тяжестью наших неопровержимых доказательств и скостили его... до нескольких миллионов (!).
Наше общество - по давней и дурной традиции - склонно вообще скептически относиться к понятию "закон". Бесспорный для других народов постулат - закон, хорош он или плох, надо исполнять, пока он не отменен - с трудом приживается на отечественной почве. "Вот приедет барин, барин нас рассудит" — заметьте, не суд рассудит, а барин. Будем откровенны: менталитет нашего "простого" человека мало изменился с некрасовских времен: "Барин сам увидит, что плоха избушка, и велит дать лесу, - ду- . Не стал бы винить сегодняшних стамает старушка" рушек и стариков, молодых и зрелых, мужчин и женщин. Дело здесь не в какой-то особой - то ли рабской, то ли разбойничьей - натуре народа. Причина скорее в том, что испокон века Россия жила не законом, а волей больших и малых "начальников". Именно от некоторых из них, не желающих уступать закону ни толику своей власти, идет правовой нигилизм общества.
Даже тогда, когда действия представителей власти явно неправедны, возмущение людей вызывает скорее ее безнравственность, социальная несправедливость, а не сомнительность юридического обоснования. Что же говорить о ситуациях, когда чиновник действует вроде бы в интересах общества? Здесь уж обаяние идеологии "не на себя же работают, а на государство" - действует безотказно. В самом деле, цель-то благая: собрать, например, налоги, которые пойдут потом на вовремя выплаченную зарплату, хорошие дороги и так далее и тому подобное. Молчаливо предполагается, что уж сия-то благородная цель оправдывает все средства. Оставим в стороне этот постулат средневековой инквизиции, способный далеко завести того, кто ему следует. Поговорим о цели, будто бы искуподозрительности? пающей собой все, мягко говоря, неоднозначные методы, которыми пополняется государственная казна.
Все "давилки" и "страшилки" налоговиков ясно выявили свою несостоятельность в последние годы, когда собираемость налогов упала в стране ниже нижПредприниматель, него предела. Упала настолько, что в пору задуматься: а ту ли благородную цель - пополнение бюджета - ставят перед собой иные представители налоговых наладивший нужное служб? Не подменили ли они под шумок саму цель?
Я ни в коей мере не хочу ставить под сомнение и поддержки даже белые одежды всех сотрудников налоговых служб. Но понятие "коммерческая тайна" и "экономический шпионаж" придумано не мной. Порой недоброжелателю достаточно получить доступ к документам всего лишь на пятнадцать минут - и фирме будет нанесен огромный ущерб. Мы привыкли думать, что только в переводных детективах из забугорной жизни транснациональные фирмы тратят миллиарды долларов за возможность хоть одним глазком заглянуть в секреты конкурента, а у нас ничего подобного быть не может. Это святая в своей простоте убежденность напоминает мне ставшее афоризмом изречение участницы давней телепередачи: "В СССР секса нет". Не стану вдаваться в дискуссию по поводу столь смелого утверждения, но вот что касается конкуренции, то ее во времена СССР действительно не было. Если, конечно, не считать таковой острое желание подчиненного занять место своего начальника. А все коммерческие "тайны" были распределены по графам госплановских документов.
Для чего надо создавать вокруг любой рутинной проверки обстановку недоброжелательности и К чему эта постоянная готовность демонстрировать силу? создавший сотни рабочих мест, обществу дело, достоин уважения если он, имея миллиардные обороты, допустил незначительную налоговую ошибку.
Но времена и нравы изменились. Сегодня каждому предприятию приходится всерьез заниматься защитой конфиденциальной информации. Хотелось бы напомнить, что гражданские, хозяйственные дела, которые рассматривают арбитражные суды, в условиях Казани оцениваются обычно в миллиарды и десятки миллиардов рублей, в условиях Москвы — тоже в миллиардах - но уже долларов. В таких ситуациях очень велик соблазн заслать своего резидента в стан конкурирующей фирмы и тем решить многие проблемы. Очень удобно сделать это и под видом налогового инспектора, который, благодаря некоторой организационной неразберихе в новых службах, легко может оказать определенные специфические услуги. Не могу и не хочу подозревать всех налоговиков, более того, убежден, что подавляющее их большинство честно выполняет свой долг. Но так ли уж фантастична ситуация, когда некий маленький служащий в погонах налоговой службы решит выковать из данных ему полномочий свое маленькое личное благополучие?
Впрочем, корыстные мотивы подобных злоупотреблений могут вовсе не иметь денежного выражения. Все мы живем в одной республике, в одном городе, часто знаем друг друга с давних времен. Особо прочны партийно-комсомольские связи - они вообще замешаны на чистом яичном желтке: так строились раньше храмы, их и теперь, спустя 300-400 лет, невозможно разобрать по камешку. А налоговые инспектора, налоговые полицейские тоже не сегодня народились. И к ним могут обратиться с просьбой деликатного свойства. Всякий ли сможет устоять? Тем более, если знает, что и ему не будет отказа в аналогичной ситуации... Боюсь, что прочность этого "ближнего круга" столь велика, что разорвать его по силам только Президенту Республики.
Я ни в коей мере не хочу ставить под сомнение белые одежды всех сотрудников налоговых служб. Но понятие "коммерческая тайна" и "экономический шпионаж" придумано не мной. Порой недоброжелателю достаточно получить доступ к документам всего лишь на пятнадцать минут - и фирме будет нанесен огромный ущерб.
Есть и еще один аспект проблемы, подчеркивающий необходимость строгого упорядочения деятельности налоговых служб. И он беспокоит меня значительно больше, чем открывающиеся возможности коммерческого шпионажа. Я бы назвал его репрессивнополитическим.
Да, сегодня нет НКВД образца тридцатых годов, нет и "психушек" образца семидесятых. Но ведь и тот, и другие создавались отнюдь не для борьбы с инакомыслием. Наркомат внутренних дел задумывался все же как щит отечества от врагов внешних и внутренних, а оказался классической иллюстрацией того, что в ад порой ведут и благие намерения. Психиатрические больницы уж и вовсе призваны были служить сверхгуманным целям, а отмыться в глазах мировой общественности от своей печальной славы "тюрьмы в белом халате" не могут и по сей день.
Как, на каком этапе произошло перерождение этих полезных учреждений в чудовищных монстров? Почему общество не заметило этого чрезвычайно опасного процесса?
Наша страна очень долго, более семидесяти лет существовала в условиях единообразия. Идеология - одна, собственность - одна, партия - одна. И все - "государственное", то есть принадлежащее крайне узкому управляющему слою общества. Слово "плюрализм" было столь непривычно для уха россиянина, а смысл его столь далек от окружавшей его действительности, что поначалу и воспринималось лишь как предмет анекдота. Однако по мере продвижения к широкому спектру рыночной экономики, к многополюсной политической жизни стали возникать структуры и люди, неподвластные впрямую государственной власти, а если уж быть точным - неподвластные чиновникам. Они и были истинными ростками демократии.
Примерно в 1991 году, то есть как раз в эру гласности, в журнале "Научный коммунизм" появилась статья одного из социологов. Высказывалась в ней новая и даже крамольная по тем временам мысль: основой демократии может быть только частная собственность. (Напомню, что тогда представления большинпока стоят как бы ства советских граждан о собственнике не шли дальше председателя кооператива по продаже каких-нибудь бовероятность того, тиночных шнурков). Доказательства автора выглядели примерно так. Только собственник, имеющий независимый доход - вклад в банке, ренту, по-настоящему налогоплательщику, свободен. Наемный рабочий лишен этого по определению: он боится быть уволенным, если проявит неугодную хозяину социальную активность. При всей упрощенности и известной романтичности представлений, характерной для неофитов демократии того периода, автор тезиса сумел уловить связь между экономическим состоянием общества и степенью свобод его граждан. То есть истинная демократия возможна лишь в стране, большинство населения которой составляют состоятельные, экономически независимые люди.
И такие свободные граждане действительно стали у нас появляться. Прежде всего, это были предприниматели, сами строящие свою жизнь, а не кормящиеся с чьих-то рук. Поначалу нарождающийся социальный слой не воспринимался, как мало-мальски серьезная опасность чиновному всемогуществу. Но постепенно предприниматели стали реальной самостоятельной силой.
Но и на них нашлась управа. Если нельзя запретить что-то впрямую, то можно, например, напустить на непокорного предпринимателя налоговые службы. Крайне несовершенное налоговое законодательство, ориентированное на криминальную и конфликтующую с законом "теневую" экономику, предусматривающее в качестве мер воздействия на нарушителей главным образом маску-чулок и автомат, предоставляет здесь самые широкие возможности. Достаточно устроить поднявшему голову предпринимателю многомесячную проверку, парализовать работу его фирмы - и все. Человек сломлен морально и задушен экономически. "Порядок" восстановлен, "единодушие" обеспечено. Большинство снова становится молчаливым.
Сотрудники налоговых служб над законом: что за ущерб, нанесенный добросовестному их как-то накажут, практически исключена. Отеческое внушение, которым все обычно ограничивается, не в счет.
Похоже, что общество снова не замечает опасной тенденции: появляются новые, тихие методы незаметного сокращения спектра гражданских прав. НКВД — станет предметом не НКВД, но страна, однажды страшно наказанная за беззаботную доверчивость, на мой взгляд, должна быть куда более бдительной.
Вернемся с заоблачных политических высот к земной жизни налоговых органов. Говорил уже и готов повторить, что совершенно убежден: руководители налоговой инспекции и налоговой полиции не меньше моего заинтересованы в эффективной работе своих организаций, в чистоте их рядов, в авторитете у народа, наконец. Но жизнь показывает, что для достижения этих целей им придется немало потрудиться. А для начала, может быть, следует без гнева и пристрастия выслушать рассуждения на сей счет своих "клиентов"
- тем более, что круг последних постоянно растет по органах, насколько мере развития экономических реформ и составляет уже значительную часть общества. Выслушать - даже если те в чем-то неправы, терпеливо разыскивая в их высказываниях рациональное зерно. В качестве такового хочу внести свои предложения на тему "Если бы налоговым генералом был я"
Первое, что я сделал бы: разработал целый ряд четких ведомственных инструкций, жестко регламентирующих порядок всех больших и малых проверок. Тем самым было бы значительно подправлено федеральное законодательство, зияющее недопустимыми белыми пятнами. Во всяком случае, в этих инструкциях должны быть оговорены конкретные правила, обязательные для каждого сотрудника, отправляющегося на проверку.
Если сотрудник налоговой службы будет знать, что любое отступление от закона или инструкции обсуждения специальной комиссии, а утечка информации после визита налогового инспектора будет рассматриваться, как ЧІ, то вряд ли даже самому рисковому захочется искушать судьбу. В налоговых я знаю, работают такие же люди, как и везде. Человек слаб, и надо не провоцировать его, а создать такие условия, в которых он просто не мог бы оступиться.
Вряд ли, например, ему должно быть достаточно одного удостоверения, чтобы начать работу на предприятии. Прежде инспектор должен получить на то соответствующее предписание своего руководителя, причем, достаточно высокого ранга. В предписании должны быть указаны и разумные сроки проверки - чтобы не превращать ее в тормозной башмак, останавливающий любой локомотив. Необходимо строго определить и список документов, которые обязан предьявить проверяемый - и право расширить его при необходимости имел бы только руководитель. Это исключит не только нездоровое любопытство к секретам фирмы, но и ситуацию, когда инспектора, забывшего проверить какой-то документ, приходится принимать и завтра, и послезавтра. Наконец, любая проверка должна завершаться незамедлительно оформленным по всем правилам официальным актом за подписью инспектора - будет кому предъявлять претензии в случае, если отмеченные в нем нарушения впоследствии окажутся опровергнуты.
Во-вторых, следует придать этим инструкциям силу безусловного исполнения и ужесточить спрос за их игнорирование. Если сотрудник налоговой службы будет знать, что любое отступление от закона или инструкции станет предметом обсуждения специальной комиссии, а утечка информации после визита налогового инспектора будет рассматриваться, как ЧП, то вряд ли даже самому рисковому захочется искушать судьбу. В налоговых органах, насколько я знаю, работают такие же люди, как и везде. Человек слаб, и надо не провоцировать его, а создать такие условия, в которых он просто не мог бы оступиться.
Между прочим, милиционер должен в ходе специального расследования доказать правомочность каждого применения оружия. Ему с милицейской школы внушают: прежде, чем стрелять в человека, пять раз подумай и три раза в воздух пальни. И уж за редчайшим исключением - как свидетельствует статистика преступности - он не станет использовать оружие для того, чтобы свести счеты с неугодным. Понимает: потом его ничто уже не защитит.
Так должно быть и в налоговых службах. Собственно разница лишь в том, что речь идет не о жизни и здоровье гражданина, а о жизни и здоровье субъекта предпринимательства, на налоги с которого живет государство. Тем не менее, сотрудники налоговых служб пока стоят как бы над законом: вероятность того, что за ущерб, нанесенный добросовестному налогоплательвлиянием на людей. щику, их как-то накажут, практически исключена. Отеческое внушение, которым все обычно ограничивается, не в счет.
Полагаю, даже эти незамысловатые требования, неукоснительно соблюдаемые, резко сузят возможности недобросовестного сотрудника, если тому вздумается вдруг немножечко расширить полномочия в свою пользу или негласно порадеть родному человечку.
От того, что налоговые службы перестанут быть пуШарипович просто галом для правого и виноватого, бюджет ничуть не пострадает. Честно работающие предприниматели будут стремиться к увеличению своих доходов уже от одной уверенности, что никто у него их не отнимет. А новые "нелегалы", убедившись в цивилизованности методов, которыми действуют налоговики, не захотят, надо ду- с потерями от нее. мать, лишний раз искать неприятностей на свою голову. Нормальная логика нормального человека: лучше поделиться частью, чем потерять все. Пока же, увы, часто можно видеть, как под напором любителей ворочать законом, как дышлом, отступают даже сильные предприятия. А слабые просто прячут от греха подальше всю свою деятельность. Вот такая идеология...
Если мы все это осознаем, если сумеем сориентировать налоговые органы не только на контроль, но и на помощь предпринимательству, Татарстан, я уверен, вырвется вперед среди других российских регионов. Преимущество нашей республики состоит еще и в том, что ее Президент обладает сильной политической волей и огромным влиянием на людей. Для того, чтобы проблема взаимоотношений предпринимателей и налоговиков перестала существовать, может оказаться достаточным, если Минтимер Шарипович просто даст понять, что видит намечающуюся конфронтацию и не намерен мириться с потерями от нее. После этого никакие заявки на тихий "отстрел" предпринимателей приниматься не будут даже самыми отчаянными налоговиками: себе дороже.
Преимущество нашей республики состоит еще и в том, что ее Президент обладает сильной политической волей и огромным Для того, чтобы проблема взаимоотношений предпринимателей и налоговиков перестала существовать, может оказаться достаточным, если Минтимер даст понять, что видит намечающуюся конфронтацию и не намерен мириться
Налоговые службы только начинают свой путь. А путь первопроходцев всегда труден, всегда изобилует ошибками и опасностями. Надо признать, налоговикам Татарстана удается избежать многих из них. С удовлетворением вижу, как все увереннее и профессиональнее становится их работа, как быстро осваивают они свое действительно нелегкое дело. Учится цивилизованной налоговой системе и само общество. В этой ситуации от безупречности налоговых служб зависит так много, что они как бы теряют право на малейший просчет, способный запятнать честь мундира. Если мои наблюдения в чем-то помогут сотрудникам налоговых служб, дав им возможность взглянуть на себя со стороны, я буду считать, что достиг цели.